Подводная фотография
показывает анализ случаев баротравмы легких, большинство из них связано не с техническими неисправностями дыхательной аппаратуры, а с ошибками самих спортсменов. Самая распространенная из них заключается в том, что аквалангисты всплывают очень быстро и в то же время задерживают дыхание. О.Н. Рослак — один из первых в стране преподавателей подводного спорта — приводит случай, когда в 1968 году курсант Россомаха во время игры под водой настолько увлекся, что, оставив акваланг на глубине 5 метров, выскочил на поверхность воды, забыв правило “всплывая — выдыхай”. В результате развившейся баротравмы легких у него отнялась рука, появилась боль в груди. Специальная медицинская помощь больному была оказана быстро, и через 30 часов, проведенных в рекомпрессионной камере, он был практически здоров. Глава 10. “ГЛУБИННОЕ ОПЬЯНЕНИЕ”. МОЖНО ЛИ НЫРЯТЬ НА ВЫДОХЕ! КТО СИЛЬНЕЕ — ОСЬМИНОГ ИЛИ ГЛУБИНА! …Опытный французский аквалангист Морис Фарг прыгнул в воду и начал быстро погружаться, время от времени давая знать о своем хорошем самочувствии однократным подергиванием за сигнальный конец. Внезапно сигналы прекратились. Один из аквалангистов тотчас же бросился в воду. Другие, стоявшие на страховке, стали выбирать сигнальный конец. Морис Фарг был без сознания. Загубник выпал изо рта, в легких была вода. В течение нескольких часов друзья пытались спасти Мориса, но безуспешно. Когда же товарищи подняли спусковой трос, то увидели подпись Фарга, поставленную им на самой последней бирке. Он достиг глубины 120 метров. Это была рекордная глубина по погружению в акваланге. Другой одержимый, отдавший жизнь за рекорд, — флоридский аквалангист Хоуп. Он достиг намеченной глубины — 152 метра. Однако напрасно на корабле ждали возвращения рекордсмена. Хоуп погиб, и тело его бесследно исчезло в морской пучине. Он, как и Морис Фарг, стал жертвой азотного наркоза — “глубинного опьянения”. Но несмотря на жертвы, штурм рекордов продолжался. Некоторое время спустя француз Андре Шаневье опубликовал статью, где утверждал, что, пользуясь аквалангом, достиг у Корсики глубины 130 метров. Его достижение подтверждали несколько очевидцев. Следовало ожидать, что примеру столь опытного аквалангиста последуют другие, менее подготовленные подводные спортсмены или вовсе новички. Так и получилось. Руководители морского клуба в Жуэнле-Пен решили послать своих аквалангистов даже на еще большую глубину — 150 метров. При погружении, которое обещало стать сенсацией, присутствовали представители местных властей и многочисленные репортеры. С катера был спущен трос, размеченный бирками через каждые 10 метров. Вслед за тем Андре Портлатин и Пьер Лапорт отправились под воду. Наступило томительное ожидание. Наконец, спустя десять минут, оба аквалангиста, еле живые, поднялись по трапу. Из носа Лапорта текла кровь. Несколько бодрее выглядел Портлатин. Руки его крепко сжимали шесть последних меток — указателей глубины от 100 до 150 метров. Смущенные рекордсмены принимали поздравления, однако отвечать на вопросы журналистов отказались, ссылаясь на усталость. “Все подробности на пресс-конференции”, — заявляли корреспондентам организаторы погружения. На многолюдной конференции протокол спуска зачитал сам Андре Портлатин. Под громкий хохот большинства присутствующих и отдельные возмущенные возгласы он сообщил, что с Лапортом они спустились не на 150, а всего лишь на 33 метра. Далее Лапорт подтянул трос, а Портлатин, как ягоды, обобрал все метки, указывающие глубину. Для большего правдоподобия их мнимого рекорда Лапорт расквасил себе нос. Во имя чего же морской клуб занялся такой мистификацией? Дело в том, что руководители Федерации подводных исследований Франции не без оснований опасались, что бессмысленная погоня за рекордами может привести ко многим жертвам. Своим погружением Андре Портлатин и Пьер Лапорт заронили сомнение в действительности достижения Андре Шаневье и прочих охотников за сенсациями, тем более что организовано оно было точно так же, как и погружения Андре Шаневье. Позднее Шаневье пытался доказать правдивость своего рекорда и, несмотря на дружеские предупреждения, предпринял новое погружение. Рекордоман не достиг и 80 метров; всплыл на поверхность бледный и задыхающийся. Изо рта текла кровь. “Я едва не погиб!” — выдавил он. На этот раз его заявление не вызвало сомнений. Чем же опасно для человека “глубинное опьянение”, почему оно является основной причиной гибели глубиноманов? Лабораторные опыты показали, что при спусках с трехбаллонными аквалангами или в аппаратах, имеющих шланг для подачи воздуха, наркотическое действие азота воздуха наблюдается уже начиная с глубин 50—60 метров. При интенсивной физической работе оно может появиться и на меньших глубинах (35—60 метров), так как примесь углекислого газа во вдыхаемом воздухе усиливает наркотическое действие азота. Проявляется “глубинное опьянение” в понижении работоспособности и сообразительности, в возбуждении, неуместной радости — эйфории, а также в потере ориентировки, головокружении, не соответствующих обстановке поступках. На большой глубине погружения (80—100 метров) часто появляются зрительные и слуховые галлюцинации. Практически на глубине 80—90 метров спортсмен становится нетрудоспособным и спуск на эти глубины при дыхании атмосферным воздухом возможен только на короткое время. Рекорд погружения на глубину в аквалангах, видимо, так и останется за итальянцами Энио Фалько и Цезаре Ольжиани, которые в 1959 году спустились на 130 метров, В вентилируемом снаряжении наибольшая глубина (132 метра) была достигнута водолазом Медведевым еще в 1938 году. Примечательно, что за 30 лет работы с водолазами, а впоследствии со спортсменами-подводниками ни я, ни мои коллеги не помнят случаев гибели в нашей стране в результате азотного наркоза. Это объясняется целым рядом обстоятельств: во-первых, в СССР глубина спусков с аквалангами ограничена 40 метрами; во-вторых, на глубину 60—80 метров разрешается спускаться только в вентилируемом снаряжении, в котором в случае потери сознания нельзя
Следующая